Наряд. Книга 1. Чёрное небо - Ярослав Калака

Когда-то это помещение было крупным цехом, где что-то либо собирали, либо ремонтировали – на это указывали громадные размеры самого здания, обилие лестниц и дополнительных навесных железно-арматурных этажей, громоздкие полуразрушенные станки вокруг. Я осмотрелся. Связной сидел на полу, опираясь спиной об один из многочисленных бетонных столбов, и никак не реагировал. Почувствовав неладное, стараясь преодолеть страх, я подошёл к нему. Остановился только тогда, когда до предполагаемого курсанта другого учебного центра оставалось всего несколько шагов. Никой реакции.

– Эй, – тихонько окликнул я его и наклонился над ним. Тот же результат. Приблизившись ещё ближе и заглянув в лицо, тут же понял причину молчания. Залитый кровью свитер и стеклянный взгляд не оставляли сомнения: связной был мёртв. Всё же я решил удостовериться и коснулся уже начавшей остывать руки, для того чтобы прощупать пульс – конечно же, его не было, потому что и не могло быть. Всё это отняло у меня немного времени, но тут, осознав, что находиться на этом месте невероятно опасно, я, сидевший на корточках, быстро выпрямился. Это и спасло мою жизнь: пуля пролетела мимо, на мгновение слившись своей траекторией с местом, где всего лишь мгновение назад была моя голова.

– Come here! One more!2 – донеслось до меня сверху. Позже, анализируя эту ситуацию, я так и не смогу понять, как за ничтожные доли мгновения мне удалось принять единственно правильное решение. Вход, которым я воспользовался для того, чтобы войти, отлично простреливался оттуда, откуда был первый выстрел. И я для того, чтобы сбежать, кинулся навстречу окну. Было слышно, как разворачивается, громыхая ботинками по железу, где-то сверху стрелок, но меня спасло солнце, выглянувшее из-за туч как раз в то время, когда я пытался измерить пульс своему погибшему соратнику. Конечно, так думаю я, что именно оно помешало как следует прицелиться саксу во второй раз. Это объяснение логично и более чем вероятно, хотя возможно, что мне просто повезло.

Сердце моё давно уже колотилось бешеным темпом в груди, виски ныли от его ударов. Я бежал так, насколько хватало всех моих сил, даже больше, слыша отовсюду хлопки выстрелов, противный свист пуль слева, справа, над своей головой, а ещё крики и восклицания на проклятом чужом языке оккупантов. Давно уже был в руках моих пистолет. Приходилось периодически останавливаться, для того чтобы выстрелить в одно из серых пятен, неумолимо преследовавших меня. Я пробежал ещё несколько ангаров, потом, взобравшись по железной лесенке на крышу примыкающего здания, заменил у пистолета обойму. Спрятал старую в боковой карман и спустился по такой же лесенке, но уже у другого ангара, для того чтобы продолжить бег. Постепенно я обессилел, а попытавшись сделать очередной выстрел, понял, что у меня закончились патроны.

– Богородице Дево… – зашептал я молитву батюшки, прислушиваясь к топоту, настигавшему меня. Хотелось сплюнуть целый комок противной липкой слюны, скопившейся у меня во рту, но даже на этом экономил я своё время и силы.

За очередным поворотом мне повезло: я увидел открытый люк. Учитывая, что обыкновенные саксы панически боятся любой формы подземного мира, у меня появился шанс уйти, если, конечно, это был не кабельный коллектор, который частенько оканчивался тупиком через пару комнатушек. Я уже сидел возле края люка, как вдруг осознал, что обронил свой ПМ, который затолкал в карман куртки сразу после того, как у меня закончились патроны. Я бы и не обнаружил своей потери, если бы не обернувшись проверить, не увидит ли кто моего исчезновения, просто не заметил свой пистолет лежащим всего в пяти-семи шагах от меня. Времени было в обрез, но возвратиться не только с проваленным заданием, но и без оружия… Иногда вопрос жизни и смерти решает всего лишь мгновение, и, замешкавшись, я его потерял. Для сакса, успевшего именно за это мгновение выбежать из-за угла, увидеть меня, сидящего на асфальте возле люка, было тоже неожиданным. Он резко затормозил, вскинул своё оружие и, прицелившись в меня из своего пистолета, замер.

Даже в самом раннем детстве я всегда смотрел, а не отворачивался или зажмуривался, как советовали, когда у меня из пальца или вены брали кровь. Так и сейчас, понимая, что через секунду-другую, скорее всего, последует выстрел и смерть, не стал зажмуривать глаза, а посмотрел на свою будущую убийцу. Это была девушка. Разгорячённая погоней, она стояла, держа меня на мушке. Почему-то я всегда верил в то, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь человека, и всегда утешал себя тем, что хоть напоследок увижу своих родных и родной дом. Но не было ничего. Страха почему-то – тоже, наоборот, какая-то странная, сюрреалистическая ясность с беспристрастной точностью статиста шепчущая: «Ну, вот и всё».

Я, облизнув пересохшие губы, отметил, что передо мной стоит ослепительная красавица. Вряд ли она была чистой негритянкой, скорее мулаткой, обладавшей коричневой кожей самого соблазнительного оттенка и идеальной фигурой, сочетающей в себе хрупкую женственность и здоровую обольстительную притягательность.

«Как же я тебя всё-таки…» – помимо воли пронеслось в голове, и я поймал себя на том, что смотрю на её туго обтянутый форменными штанами бугорок Венеры.

– Шестнадцать, – вдруг задорно, на русском, с едва заметным акцентом произнесла она и легонько пнула ботинком мой пистолет так, что он очутился возле моей правой руки. Только теперь я осмелился посмотреть ей в глаза. Раньше я предпочитал голубые или зелёные. Эти же были словно янтарь, сквозь который смотрят на солнце, – коричневые с каким-то тёплым золотистым оттенком. Уголки губ едва заметно изгибались в улыбку, так что было не ясно, началась ли она или вот-вот грядёт. Глаза же задорно смеялись. Не то чтобы с глубоким стыдом, не до него, но всё же мне пришлось осознать, что она, конечно же, поняла, куда я смотрел.

– What Else, Lianna?3 – вдруг донеслось издалека сбоку.

– Clear!4 – прокричала она в сторону и, опустив пистолет, уже по-другому, серьёзно посмотрела на меня и, кивнув на люк, сказала:

– Уходи.

Вдруг прозвучал выстрел, пуля, как показалось, прошла немногим выше моей головы; стреляли из здания на противоположной стороне улицы. Последнее, что я увидел, после того как, схватив свой пистолет, прыгнул в люк, это узенькую полоску красивой поясницы пощадившей меня патрульной. Она была украшенной белым узором татуировки, такой, что если увидишь хотя бы один раз, не перепутаешь потом уже ни с чем.

Если бы в коллекторе, куда упал я, была, как, наверное, всегда раньше, вода, мне было бы совсем не больно. Но я упал на ил, который в принципе тоже неплохо амортизировал моё приземление. Одно было хорошо – тупиком и не пахло. Не выпуская из рук пистолета, чтобы не потерять его ещё раз, я устремился в направлении, выбранном интуитивно за одно мгновение. Рука автоматически залезла в левый карман в поисках запасного фонарика, хотя было ясно, что быть его там не может. Но он там был и весьма своевременно, так как к этому времени я бежал уже в кромешной темноте. Включил фонарик, своим жидким светом он делал вероятность столкновения с каким-нибудь препятствием, конечно, весомо меньше, хотя освещал, по правде говоря, совсем немного.

Это было серьёзнейшей ошибкой: я передал Бурмистрову только основной фонарь, забыв о запасном. Конечно, она была общей, но сейчас мне некогда было об этом думать. Я бежал, не останавливаясь и не прислушиваясь, преодолевая пространство с такой скоростью, которой ни при каких других обстоятельствах ранее не ожидал от себя. Иногда коллектор раздваивался, я выбирал один из туннелей, радуясь, что это собьёт с толку возможных преследователей. Спустя некоторое время он сменил свою текстуру с кирпичной кладки на серый бетон, потом ещё через несколько минут под ногами появилась вода, сначала совсем крохотный ручеёк, потом всё больше и больше, это было хорошо, она должна была поглотить мои следы, если бы меня вздумали вдруг искать с собаками.

Вокруг меня со скоростью моего бега неслись стены. Больше всего я боялся, в конце концов, встретить тупик, который заставил бы меня возвратиться обратно как минимум к предыдущей развилке, но его, к счастью, не было. Спустя промежутки времени коллектор то менял свои прямоугольные бетонные стены на дугообразный кирпичный свод, то возвращался к своему первоначальному облику; время от времени попадались ржавые железные лестницы, ведущие вверх, мне же было с ними не по пути, так как я стремился вниз. Изо всех сил стараясь не сбить дыхание, я бежал, следуя за водой, интуитивно чувствуя, что так будет лучше. Именно чувствуя, потому что даже на простое рассуждение не хватало сил у моего воспалённого бурными событиями утра ума. Позже, вспоминая этот эпизод, мне будет очевидна логика подобного выбора. Возможно, подсознательно я достиг простейшего вывода, в то время как сознание дало сбой. Следуя течению воды, меньше вероятности встретить преграду.